Неточные совпадения
Баба ездил почти постоянно и всякий раз привозил с собой какого-нибудь нового баниоса, вероятно приятеля, желавшего посмотреть большое
судно, четырехаршинные пушки, ядра, с
человеческую голову величиной, послушать музыку и посмотреть ученье, военные тревоги, беганье по вантам и маневры с парусами.
На бульваре, под яворами и олеандрами, стояли неподвижно три
человеческие фигуры, гладко обритые, с синими глазами, с красивыми бакенбардами, в черном платье, белых жилетах, в круглых шляпах, с зонтиками, и с пронзительным любопытством смотрели то на наше
судно, то на нас.
— Первый крикнувший, что убил Смердяков, был сам подсудимый в минуту своего ареста, и, однако, не представивший с самого первого крика своего и до самой сей минуты
суда ни единого факта в подтверждение своего обвинения — и не только факта, но даже сколько-нибудь сообразного с
человеческим смыслом намека на какой-нибудь факт.
«Знать, суд-то Божий не то, что
человеческий!» — заслышал вдруг отец Паисий.
То, что в продолжение этих трех месяцев видел Нехлюдов, представлялось ему в следующем виде: из всех живущих на воле людей посредством
суда и администрации отбирались самые нервные, горячие, возбудимые, даровитые и сильные и менее, чем другие, хитрые и осторожные люди, и люди эти, никак не более виновные или опасные для общества, чем те, которые оставались на воле, во-первых, запирались в тюрьмы, этапы, каторги, где и содержались месяцами и годами в полной праздности, материальной обеспеченности и в удалении от природы, семьи, труда, т. е. вне всех условий естественной и нравственной жизни
человеческой.
В совести своей, необманной и нелицеприятной, столь загадочно свободной от естественного
человеческого себялюбия, человек ощущает, что Некто совесть, соведает вместе с ним его дела, творит
суд свой, всегда его видит.
Во Христе заключается не только высшая и единственная норма долженствования для человека, но и закон
человеческого бытия, хотя это и раскроется лишь в конце нашего зона, на Страшном
Суде.
Здесь же лежат и онтологические корни морали с ее орудием категорического императива, непрестанно обличающего, производящего
суд над обессиленной благодаря плоти
человеческой волей.
Он взошел к губернатору, это было при старике Попове, который мне рассказывал, и сказал ему, что эту женщину невозможно сечь, что это прямо противно закону; губернатор вскочил с своего места и, бешеный от злобы, бросился на исправника с поднятым кулаком: «Я вас сейчас велю арестовать, я вас отдам под
суд, вы — изменник!» Исправник был арестован и подал в отставку; душевно жалею, что не знаю его фамилии, да будут ему прощены его прежние грехи за эту минуту — скажу просто, геройства, с такими разбойниками вовсе была не шутка показать
человеческое чувство.
Существует страшный
суд над культурой, страшный
суд над историей, изживание имманентных путей
человеческого, только
человеческого.
Я твердо верю, что
суд Божий не походит на
суд человеческий.
— Смерть все покрывает, — сказал брату Герасим Силыч. — На мертвых зла не держат, а кто станет держать, того Господь накажет. Марко Данилыч теперь перед Божьим
судом стоит, а не перед нашим земным,
человеческим.
— Не говори, Пантелеюшка, — возразила Аксинья Захаровна. — «Не надейся на князи и сыны
человеческие». Беспременно надо сторожким быть… Долго ль до греха?.. Ну, как нас на службе-то накроют…
Суды пойдут, расходы. Сохрани, Господь, и помилуй.
Позитивисты, исповедующие социальные утопии, ждут страшного
суда над злом прошлого, ждут окончательного торжества правды на земле, но смешивают правду Божью с правдой
человеческой,
суд Божий с
судом человеческим, чаяния Христа-Мессии с чаяниями Антихриста, земного бога.
Социализм верит, что старый мир разрушится, что над старым злом будет произнесен окончательный
суд, что настанет совершенное состояние на земле, царство
человеческой правды, что люди будут как боги.
— Вы не ошиблись: мне нет дела до
человеческого правосудия, я сама изыскиваю средства совершить
суд над другими за себя… И теперь я нашла эти средства…
В этом конце есть страшный
суд над
человеческим творчеством.
Суд Божий, которого ждет
человеческая душа и вся тварь, вероятно, очень мало будет походить на
суд человеческий.
Государству не принадлежит окончательное решение
человеческих судеб, окончательный
суд над личностью.
В
человеческой, слишком
человеческой идее ада объективируется жалкий
суд человеческий, который ничего общего не имеет с
судом Божьим.
За «ереси» в ад посылает «ортодоксия» по постановлению
суда человеческого, а не
суда Божьего.
Извращение идеи ада в
человеческом сознании привело к тому, что она была отождествлена со страхом Божьего
суда и Божьего возмездия.
Этот подлинный ужас не в угрозах трансцендентного Божьего
суда и воздаяния, а в имманентном изживании
человеческой судьбы, из которой исключено всякое действие Божье.
Не только «злые», но и «добрые» будут призваны к ответу на Божьем
суде, но
суд этот будет иной, чем
суд человеческий.
Но если ты хочешь, то и
суд земной, как учреждение
человеческое, конечно, необходим, но зачастую далеко не непогрешим.
Так, например, берейтор не может творить
суд и расправу; идиоту не предоставляется уловлять
человеческие сердца; вору не вручается ключ от кассы; расточителю не дозволяется быть распорядителем общественного или частного достояния.
Все глаза как-то разом раскрылись, и жизнь без
суда вдруг оказалась нестерпимейшею из обид, когда-либо ниспосланных разгневанным небом для усмирения бунтующей
человеческой плоти.
— Я кончаю. Обидеть лично вас я не хотел, напротив — присутствуя невольно при этой комедии, которую вы называете
судом, я чувствую почти сострадание к вам. Все-таки — вы люди, а нам всегда обидно видеть людей, хотя и враждебных нашей цели, но так позорно приниженных служением насилию, до такой степени утративших сознание своего
человеческого достоинства…
— А непременно! Конечно, отвечаете не
суду человеческому, но
суду божию и
суду своей совести. Вы делали ей не так давно предложение?
В этом письме Евангел, с своим духовно-поэтическим юмором, путавшимся в тяжелых фразах семинарского построения, извещал, что «Господу Богу, наказующу и благодеющу, угодно было, чтобы дела, запутанные
человеческим бесстыдием и злобой, повершились
судом, необозначенным в уложениях, в коих за безверие взыскивается, но самый завет Божеский не соблюдается».
На
суде близость товарищей привела Каширина в себя, и он снова, на мгновение, увидел людей: сидят и судят его и что-то говорят на
человеческом языке, слушают и как будто понимают. Но уже на свидании с матерью он, с ужасом человека, который начинает сходить с ума и понимает это, почувствовал ярко, что эта старая женщина в черном платочке — просто искусно сделанная механическая кукла, вроде тех, которые говорят: «папа», «мама», но только лучше сделанная. Старался говорить с нею, а сам, вздрагивая, думал...
«Силу уже начинают называть насилием и судить ее, сказал он. Война призывается на
суд. Просвещение по жалобе рода
человеческого ведет судебное дело и представляет обвинительный акт против всех завоевателей и полководцев.
На обратном пути мы разговорились о страшных бурях на море, которые северные китайцы называют «Дафын», а южные — «Тайфун». Обыкновенно они зарождаются в Южно-Китайском море, идут по кривой через южные Японские острова, иногда захватывают Корею и Владивосток и редко заходят к острову Сахалину и в Охотское море. Ураганы эти ужасны: они разрушают города, топят
суда и всегда сопровождаются
человеческими жертвами.
Даву поднял глаза и пристально посмотрел на Пьера. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и этот взгляд спас Пьера. В этом взгляде, помимо всех условий войны и
суда, между этими двумя людьми установились
человеческие отношения. Оба они в эту минуту смутно перечувствовали бесчисленное количество вещей и поняли, что они оба дети человечества, что они братья».
Екатерина хорошо понимала, что ей, несмотря на Богом дарованную власть, предстоит нелегкая борьба в деле этого «урода рода
человеческого», борьба со старыми порядками, с волокитой
суда и следствия.
Во все время, пока продолжался
суд, Наталья Андреевна не отходила от своего мужа, утешала его как могла, читала ему псалмы, молилась с ним и за него. Последние часы его были услаждены этим ангелом, посетившим землю, не приняв на ней ничего земного, кроме
человеческого образа. Она понемногу облегчала для него ужасный путь.
Могучий Орсал не повел ни усом, ни ухом: равнодушный, как вольтерьянец, к
суду божескому, он знать не хотел ни о каком
суде человеческом.
Помыслы в сердце
человеческом — глубокая вода, но и их умел вычерпывать мудрый царь. В словах и голосе, в глазах, в движениях рук так же ясно читал он самые сокровенные тайны душ, как буквы в открытой книге. И потому со всех концов Палестины приходило к нему великое множество людей, прося
суда, совета, помощи, разрешения спора, а также и за разгадкою непонятных предзнаменований и снов. И дивились люди глубине и тонкости ответов Соломоновых.
Не Богу принадлежит
человеческая жизнь, и не Богу принадлежит последний
суд над людьми.
Ведь и Митя Карамазов не убивал своего отца и пал жертвой несправедливого
суда человеческого.
Не только закон государственный, но и нравственный
суд общественного мнения не доходит до самой глубины
человеческой преступности.
— Настала кончина века и час Страшного
суда! Мучьтесь, окаянные нечестивцы! я умираю страдальцем о Господе, — произнес он, пробился сквозь солдат и бросился стремглав с берега в Лелию. Удар головы его об огромный камень отразился в сердцах изумленных зрителей. Ужас в них заменил хохот. Подняли несчастного. Череп был разбит; нельзя было узнать на нем образа
человеческого.
Как же еще сказать это яснее, определеннее: запрещается всякое различие между людьми, всякий
суд о том, что этот хорош, а этот дурен, указывается прямо на
суд человеческий, который несомненно дурен, и показывается, что
суд этот сам преступен, казня за преступления, и что потому
суд сам собою уничтожается законом бога — милосердием.
Но, может быть, и высказав это по отношению к
суду блудницы и указав притчей о спице на общую слабость
человеческую, он все-таки не запрещает обращения к
человеческому правосудию; в виду защиты от злых; но вижу, что этого никак нельзя допустить.
Про себя говорил, что его засудят, и сам показывает, как надо относиться к
суду человеческому.
Первое, что поразило меня, когда я понял заповедь о непротивлении злу в ее прямом значении, было то, что
суды человеческие не только не сходятся с нею, но прямо противны ей, противны и смыслу всего учения, и что поэтому Христос, если подумал о
судах, то должен был отрицать их.
Стало быть, Христос думал о тех
судах человеческих, которые должны были засудить его и его учеников, и засуждавшие и засуждающие миллионы людей.
Но, может быть по той связи, в которой находятся с другими слова: не судите и не осуждайте, видно, что в этом месте Христос, говоря: не судите, не думал о
судах человеческих?
Справляюсь с учителями церкви первых веков и вижу, что учители первых веков все всегда определяли свое учение, отличающее их от всех других, тем, что они никого ни к чему не принуждают, никого не судят (Афинагор, Ориген), не казнят, а только переносят мучения, налагаемые на них
судами человеческими.
Но положим, что слова Христа о страшном
суде и совершении века и другие слова из Евангелия Иоанна имеют значение обещания загробной жизни для душ умерших людей, все-таки несомненно и то, что учение его о свете жизни, о царстве бога имеет и то доступное его слушателям и нам теперь значение, что жизнь истинная есть только жизнь сына
человеческого по воле отца. Это тем легче допустить, что учение о жизни истинной по воле отца жизни включает в себя понятие о бессмертии и жизни за гробом.